Романтическая комедия «Вечность» появляется в момент, когда споры вокруг «Материалистки» Селин Сонг ещё не успели утихнуть. Там зрители делились на лагеря Криса Эванса и Педро Паскаля, спорили о гендерных ролях, культурных различиях и травмах детства — и так и не пришли к единому выводу. «Вечность», тоже выпущенная студией A24, словно подбирает этот нервный разговор и предлагает более мягкий, но не менее острый вариант любовного треугольника: идеальный «бывший», несовершенный нынешний и женщина, застрявшая между прошлым и настоящим.
Главная героиня Джоан (Элизабет Олсен) ещё не подозревает, что её будет ждать в загробной жизни, тогда как зрителя в это будущее забрасывают довольно быстро. Пожилая супружеская пара отправляется на семейный праздник, чтобы узнать пол будущего правнука. Во время застолья муж Джоан, Ларри (Майлз Теллер), умирает, подавившись солёным крендельком — без пафоса, почти случайно, как будто это просто ещё один尴尬 эпизод семейного вечера.
Вместо привычного туннеля со светом в конце Ларри попадает в переполненный вестибюль, где усопшим подбирают загробные «турпакеты». Со временем, объясняет фильм, капитализм и сюда добрался: теперь есть «вечность для волшебников», «пляжная вечность», «вечность для курильщиков», «вечность для вампиров», «вечность без мужчин» — каталог вариантов, который напоминает туристическое агентство с агрессивным маркетингом.
У Ларри всего неделя, чтобы выбрать направление в один конец. Но уезжать без Джоан он не готов: жена приговорена к скорой смерти от рака, и, по его логике, лучше заранее договориться о совместной загробной жизни. Лишь одно он упускает из вида — на том свете у Джоан уже 65 лет кто‑то её ждёт. Её первый муж Люк (Каллум Тёрнер), погибший на Корейской войне, застрял в «лимане вечности» и не собирается без боя отдавать любимую женщину.
Фильм режиссёра Дэвида Фрейна, автора «Свидания с Эмбер», играет с привычными шаблонами загробного ромкома. Если «Привидение», «Куда приводят мечты» или «Между небом и землёй» относились к смерти как к непреодолимому барьеру для влюблённых, то «Вечность» делает её отправной точкой новой истории любви. Лимб здесь выглядит как гигантский конференц‑зал в стиле 60‑х, где ангелы превращены в консультантов по загробной жизни: они раздают буклеты, предлагают выгодные варианты вечности и навязчиво продают «своих» клиентов.
Мир устроен намеренно условно: мертвецы продолжают красить седину, бриться, принимать душ, менять костюмы и даже уходить в запой или случайные романы на одну ночь. Единственное по‑настоящему твёрдое правило — вернуться назад нельзя. Поэтому выбор локации и партнёра для вечности становится главным моральным испытанием, на котором строится вся драматургия.
Джоан оказываются зажата между безупречным, почти вымышленным образом первого мужа и реальным, со всеми слабостями, но родным сердцу Ларри. Фрейн с заметной иронией наблюдает за дуэлью двух мужских эго: оба героя по‑своему симпатичны и по‑своему невыносимы, а их попытки перетянуть одеяло на себя лишь подчёркивают, что настоящее взросление приходит не к мужчинам, а к женщине в центре треугольника.
Отдельное удовольствие здесь приносит дуэт консультантов по вечности (Давайн Джой Рэндольф и Джон Эрли), которые ведут себя как назойливые менеджеры по продажам и одновременно как неудачные купидоны. Они вмешиваются в отношения, дают странные советы, подталкивают к «правильному» выбору и тем самым только усложняют ситуацию. На фоне «Материалистки», где героиня никак не могла сформулировать собственное желание, «Вечность» делает ставку на то, что выбор — это всегда отказ от бесконечных сценариев в пользу одного несовершенного, но своего.
Фрейн сознательно растягивает вторую половину фильма, предлагая сразу несколько потенциальных финалов и каждый раз показывая, что идеального решения нет. «Яркая, но короткая» любовь, спокойные, проверенные годами чувства, компромисс ради другого или ради себя — всё кажется одновременно правильным и недостаточным. В итоге история приходит к довольно консервативному, по‑старомодному романтичному выводу, но делает это честно: право на любовь до гроба и после получает тот, кто научился смотреть дальше собственных амбиций.
«Вечность» вряд ли перевернёт жанр ромкома, но встраивается в текущую волну с неожиданной теплотой и чёрным юмором. Это фильм о том, что даже при бесчисленном количестве возможных жизней по‑настоящему важной остаётся одна — та, в которой ты успел сказать нужные слова и разделить с кем‑то не только вечность, но и повседневность.