В третьем фильме цикла Райана Джонсона Бенуа Блан отправляется далеко от стеклянных вилл и яхт — в тихий католический приход, где во время службы совершается убийство. Молодой священник Джад, которого за вспыльчивость сослали в Чимни-Рок, пытается встроиться в мир харизматичного монсеньора Уикса и его преданной паствы. В круг избранных входят бывший фантаст, нашедший бога, врач на грани срыва, юристка с запутанным прошлым, видеоблогер-популист и музыкантка, мечтающая о чудесном исцелении.
Постепенно становится ясно, что уютный приход больше похож на секту, а манера Уикса говорить о грехе и врагах народа странно рифмуется с риторикой современных популистов. Джонсон снова использует детективную форму как повод поговорить о политике: прихожане проклинают либералов, оправдывают лидера во всём и с готовностью подписываются под любыми крайностями. Однако в этот раз режиссёр пробует занять более примирительную позицию — он не столько клеймит героев, сколько снисходительно жалеет их заблуждения.
Центром истории становится не Блан, а Джад — бывший хулиган и боксёр, который пытается жить по логике христианского милосердия и каждый раз спотыкается о собственный характер. Его внутренняя борьба выглядит живее, чем демонстративное прозрение сыщика: атеист Блан вроде бы учится у священника сочувствию, но перемена подана скорее как декларация, чем как путь. Звёздный ансамбль по традиции впечатляет именами, но не всегда — объёмом ролей: некоторые актёры получают лишь эскизы персонажей, а отдельные образы тонут в публицистике.
Детективная часть, как и прежде, громоздкая и намеренно театральная: «невозможное убийство» на глазах у свидетелей, готические флешбэки, осквернённые святыни и обязательный проливной дождь. Концепт забавный, но логика расследования часто опирается на совпадения и случайные встречи, а не на точный расчёт. Визуально фильм эффектен — витражи, лучи света, церковный китч — но обилие прямолинейных метафор утомляет. «Воскрешение покойника» по‑прежнему смотрибельно и местами остроумно, но влюблённое самокомментирование Джонсона оставляет ощущение усталости от собственной игры.